Стиль жизни

ДАР СТРАХА. Как распознать опасность и правильно на нее реагировать.

26 сентября Людмила Иванникова

ДАР СТРАХА. Как распознать опасность и правильно на нее реагировать.

 

Часто ли вы, поздно возвращаясь по неосвещенной дорожке, ускоряете шаг, заметив чужую тень? Или пригласив новую няню своему малышу, места себе не находите, рисуя в воображении страшные картинки? А как выскакивает сердце в плохо освещенном подъезде при каждом шорохе и скрипе входной двери! Вопросы безопасности в жизни любого человека всегда стояли, стоят и будут стоять на верхних позициях в списке первостепенных потребностей, не зависимо от того, в каком веке мы живем. Именно поэтому мы решили рассказать о книге «Дар страха» (Альпина Нон-фикшн), которую стоит прочитать каждой из нас. 
Начнем с того, что автором этого справочника (дальше вы поймете, почему эту книгу хочется назвать именно так) является ведущий мировой эксперт по насильственному поведению – Гэвин де Беккер. В США он признан главным специалистом по защите общественных фигур – обеспечивает безопасность высших чиновников, звезд и частных лиц. А разработанная им система оценки угроз помогает предотвратить убийства. И в книге этот специалист достаточно четко все раскладывает по полкам: от видов насилия и их характеристик до конкретных советов на тему того, как постараться предотвратить каждый из них; насколько можно спрогнозировать агрессию окружающих людей и т.д. 
А еще мы решили процитировать некоторые главы и тем самым убедить вас в том, что именно такое произведение обязано быть на полке каждой домашней библиотеки. Возможно, когда-то оно спасет вам или вашим родным жизнь…

 

Дар страха

 

…Скорее всего, он следил за ней какое-то время. Мы в этом не уверены, но нам точно известно, что она была не первой его жертвой. В тот день, намереваясь сделать все покупки за один раз, Келли переоценила свои силы. Сражаясь с тяжелыми сумками, она пыталась оправдать свое решение тем, что если бы она купила то, что ей нужно, за две поездки, то ей пришлось бы идти домой пешком после наступления темноты, а она слишком заботилась о своей безопасности, чтобы так поступать. Поднявшись по ступенькам короткой лестницы к входу в многоквартирный дом, она увидела, что дверь (опять) не заперта. Это соседи, подумала она. Хотя их легкомыслие раздражало ее, сейчас она была даже рада: не придется копаться в поисках ключей. Она закрыла дверь и нажимала на нее до тех пор, пока не услышала щелчок. Она уверена, что заперла дверь, и это означает, что он уже находился в подъезде. Затем нужно было подняться на четыре лестничных пролета, которые она хотела преодолеть за один раз. Перед третьей площадкой один из пакетов не выдержал, разорвался, и на пол посыпались банки с кошачьей едой. Они катились вниз по лестнице, как бы играя, будто стремясь убежать от нее. Банка, которая катилась первой, замерла перед вторым этажом, и Келли увидела, как она буквально повернула за угол, набрала скорость и опять словно злонамеренно запрыгала вниз по ступенькам следующего пролета, скрывшись из вида. «Я поймал ее! Сейчас принесу наверх», — крикнул кто-то. Голос Келли не понравился. С самого начала она почувствовала в нем что-то не то. Но вслед за голосом появился дружелюбный молодой человек: он поднимался по лестнице, собирая по пути банки. Он сказал: «Позвольте подать вам руку». «Нет-нет, спасибо, все в порядке». «Что-то не похоже, что у вас все в порядке. На какой этаж вы поднимались?». Она замялась, перед тем как ответить. «На четвертый, но у меня действительно все в порядке». Он как будто не слышал, что она говорила, и уже стоял перед ней, прижимая собранные банки одной рукой к груди. «Я тоже шел на четвертый, — сказал он. — Опаздываю — не по своей вине, просто часы сломались, — так что не будем задерживаться. И дайте-ка мне это». Свободной рукой он потянул один из тяжелых пакетов, которые она держала. Она опять повторила: «Нет, правда, спасибо, но я справлюсь». Держась за ручку пакета, он сказал: «Знаете, не надо быть слишком гордой». Какое-то мгновение Келли не отпускала пакет, а потом отпустила. Это кажущееся незначительным взаимодействие между доброжелательным незнакомцем и адресатом его предупредительности послужило сигналом и ему, и ей: она готова доверять ему. Пакет перешел из-под ее контроля под его контроль, и одновременно чужой воле подчинилась она сама. «Нам лучше поторопиться, — сказал он, поднимаясь по лестнице впереди Келли. — У нас там наверху голодная кошка». Даже несмотря на то что в тот момент он, казалось, хотел помочь, и ничего более, она все равно опасалась его, хотя, как она думала, безосновательно. Он был дружелюбен и галантен, и ей стало стыдно за свои подозрения. Она не хотела быть человеком, который не доверяет никому. И так они подошли к дверям ее квартиры.
«Вы знаете, что кошка может жить без еды три недели? — спросил он. — Вот как я выяснил: я однажды пообещал кормить кошку моего приятеля, пока его не будет в городе, и забыл». Келли отперла дверь в свою квартиру. «Здесь я возьму свои сумки», — сказала она, надеясь, что он отдаст ей покупки, выслушает благодарности и пойдет своей дорогой. Но он сказал: «О нет, я не для того шел так далеко, что позволить вам еще раз разбросать кошачью еду». Она по-прежнему колебалась, пускать ли его в квартиру, и он понимающе засмеялся: «Ну, мы же можем оставить дверь открытой, как делают леди в старых фильмах. Я просто занесу все это и уйду. Обещаю». Она впустила его в квартиру, но он не сдержал обещания…

…Конечно, у мужчин есть своя версия интуиции, не такой легковесной и непоследовательной, каковой они между собой считают женскую интуицию. Их интуиция солидно называется «внутренним чутьем», но это не просто чутье. Это процесс более необычный и в конечном счете более логичный в своей естественности, чем самые фантастические компьютерные расчеты. Это наш самый сложный когнитивный процесс и в то же время самый простой. Интуиция связывает нас с естественным порядком вещей и нашей природой. Свободная от оков суждений, связанная только с ощущениями, она ведет к предсказаниям, которые нас задним числом изумляют. «Я почему-то знал», — скажем мы о случайной встрече, которую предсказали, или о неожиданном телефонном звонке от далекого друга, или о невероятном повороте в чьем-то поведении, или о насилии, которое мы обошли стороной, или о насилии, которое мы слишком часто ухитрились не обойти. «Я почему-то знал». Как знала Келли, и как можете знать вы. Семейная пара, которая назначила мне встречу, чтобы поговорить о беспокоящих и угрожающих телефонных звонках, хотела, чтобы я выяснил, кто за этим стоит. Исходя из слов звонящего, было очевидно, что это человек, которого они знают, но кто? Ее бывший муж? Странный парень, которому они как-то сдавали комнату? Сосед, рассерженный тем, что они затеяли стройку? Подрядчик, которого они уволили? Они думали, что эксперт скажет им, кто это, но на самом деле они сами назовут мне злоумышленника. Это правда, что у меня огромный опыт и я сталкивался с тысячами случаев. Но у них есть опыт их конкретного случая. Вся информация, которая необходима для того, чтобы сделать точный вывод, спрятана внутри моих клиентов, и я попытаюсь вытащить ее наружу…

…Существует еще один сигнал, который люди редко распознают. Это юмор. В одной истории, которая может послужить отличным примером, всю информацию не собрали, а оставили сохнуть на солнце, как пропащий урожай. У секретарши в тот день был выходной, поэтому Боб Тэйлор и другие чиновники Ассоциации лесного хозяйства Калифорнии сами занимались разбором почты. Когда они наткнулись на пакет, то осмотрели его и заспорили, как с ним поступить. Пакет был адресован бывшему президенту ассоциации, и кто-то предложил переправить пакет ему. Когда прибыл действующий президент Гилберт Мюррей, они обратились к нему за решением. Мюррей сказал: «Давайте откроем». Тэйлор поднялся со стула и «отмочил» шутку: «Я пойду в свой кабинет, пока бомба не взорвалась». Он спустился в холл и пошел в кабинет, однако не успел сесть, как услышал чудовищный взрыв, в результате которого его босс погиб. Благодаря своей интуиции Боб Тэйлор остался в живых…

…Как можно считать, что избиение — не повод для ухода? Когда человека избивают и заставляют не сопротивляться — это особенная травмирующая форма издевательства, потому что она лишает жертву инстинктивной реакции самозащиты. Если лишить человека самого естественного инстинкта, он (или она) неизбежно придет к выводу, что не достоин защиты. Состояние, когда избивает «любимый», создает конфликт между двумя инстинктами, которые не должны конкурировать: инстинктом, требующим оставаться в безопасной среде (семье), и инстинктом, требующим бежать из опасной среды. И при отсутствии конкретных вариантов бегства в этих «качелях» побеждает инстинкт остаться. Чтобы стронуть с места кривые «качели», потребуется больше энергии, чем осталось у большинства жертв. На несчастных женщин логика, как правило, не действует, поэтому убеждать их нужно с помощью эмоций, а не статистических данных или нравоучений. Я многократно пытался уговорить женщин порвать с мужчинами отношения, основанные на насилии и жестокости, и своими глазами видел их страх и сопротивление. Я вспоминаю длинный разговор с Джанин, тридцатитрехлетней матерью двоих детей, которая показала мне сделанные полицейскими фотографии ран, полученных ею в результате одного из многочисленных избиений. Она очень хотела рассказать мне об издевательствах, которым ее подвергал муж, но также хотела оправдать его. Хотя в последний раз он сломал ей три ребра, она снова хотела вернуться к нему. Я спросил ее, как бы она поступила, если бы ее несовершеннолетнюю дочь избил бойфренд. «Ну, я, наверное, убила бы парня, но одно я знаю точно: я бы сказала, что она никогда его больше не увидит». «В чем разница между вами и вашей дочерью? — спросил я. Джанин, у которой быстро находилось объяснение любого аспекта поведения ее мужа, не нашлась, что ответить. Тогда я ответил за нее: «Разница в том, что у вашей дочери есть вы — а у вас нет вас. Если вы не уйдете как можно скорее, то у вашей дочери тоже вас не будет». Мой аргумент нашел отклик у Джанин, потому что в нем была правда: она действительно утратила часть себя, ту часть, которая отвечала за самосохранение. Она почти лишилась этого инстинкта еще в детстве, а муж выбил его окончательно. Однако в ней сохранился инстинкт защиты собственных детей, и ради них она, в конце концов, смогла уйти от мужа. Несмотря на то что многие подвергшиеся семейному насилию женщины не рассматривают уход как приемлемый вариант, я считаю, что когда женщину избили в первый раз, она — жертва, а когда во второй — доброволец. Каждый раз после телепередачи или выступления, в которых я высказываю эту мысль, я слышу с разных сторон, что я не понимаю динамику насилия, не понимаю «синдром». На самом деле у меня есть глубокое, основанное на личном опыте, понимание синдрома, но я никогда не упускаю возможность подчеркнуть, что оставаться в такой семье — это собственный выбор. Тем, кто утверждает, что это не так, я задаю вопрос: когда женщина в итоге уходит, это — ее выбор или существует синдром, который объясняет, что уход также не является добровольным? Я убежден: женщина должна понимать, что остаться — это ее выбор. Лишь в этом случае она будет рассматривать уход тоже как выбор и возможный вариант…

…Когда женщина получает от преследователя тридцать сообщений и не перезванивает, а потом сдается и все же звонит ему, то вне зависимости от того, что она говорит, он понимает, что цена разговора с ней равна тридцати сообщениям на автоответчике. Для мужчины такого типа любой контакт считается успехом. Конечно, некоторые жертвы боятся, что если они не ответят, то спровоцируют преследователя, поэтому они пытаются его успокоить. В результате мужчина считает, что женщина противоречива, не уверена в себе, но действительно любит его, хотя еще не знает об этом. Когда женщина отказывает кому-то, кто «запал» на нее, и говорит: «Просто я не хочу заводить отношения прямо сейчас», — то он слышит только слова «прямо сейчас». Для него это значит, что она захочет завести отношения позже. Отказ должен звучать так: «Я не хочу начинать отношения с тобой». Пока это не будет сказано ясно, а иногда и после того, он ничего не слышит. Если она говорит: «Ты классный парень и с тобой не скучно, но тебе нужна другая, а у меня сейчас просто голова не на месте», — то он думает: «Я ей действительно нравлюсь, поэтому она так смутилась. Надо доказать ей, что мне нужна именно она»…

…Все, кто присутствовал на мессе, знали об ужасной находке. Но никто из них не мог понять, почему двое восемнадцатилетних юношей пришли к стенам храма и выстрелили себе в рот из обрезов. После каждой подобной трагедии родственникам волей неволей приходится заново пересматривать все, что происходило в их жизни. Они начинают кошмарный и часто неблагодарный поиск виноватых. Члены семьи при этом делятся на два лагеря — на тех, кто винит себя, и на тех, кто винит других. Дети, с которыми проводили время погибшие, другой родитель, обманувшая подружка — на кого-нибудь обязательно обрушится ярость семьи погибшего, кого-то она будет обвинять в произошедшем. Часто родители обвиняют в трагедии человека, который продал их ребенку наркотики. Но мать одного из погибших, Джеймса Вэнса, пошла еще дальше. Она обвинила хеви-метал группу Judas Priest и небольшой семейный магазин, в котором продавались записи этой группы. Она утверждала: хозяева магазина должны были предвидеть, что песни из альбома этой группы Stained Class подтолкнут к самоубийству ее сына и его друга Рэя. Она считала, что магазин должен был предупредить молодых людей о смертельной опасности этого альбома. Когда меня попросили стать свидетелем в этом деле со стороны владельцев магазина, я думал, предстоит важное исследование влияния массовой культуры на проявления насилия и жестокости. Я не ожидал, что это дело станет единственным в моей карьере, об участии в котором я потом пожалею. Раньше я по своей инициативе участвовал в нескольких неприятных исследованиях и действовал вполне профессионально, но сейчас, когда пришло время, я не хотел заходить на то кладбище при церкви, я не хотел видеть ни глубоко подавленную мать Рэя, ни отказывающуюся принять происходящее миссис Вэнс. Я не хотел изучать протоколы вскрытия, рассматривать фотографии и изучать подробности этой печальной истории. Но я делал это, и Джеймс Вэнс невольно и неожиданно стал моим гидом в путешествии по жизни и переживаниям многих молодых американцев. От него я узнал, что они думают о наркотиках, алкоголе, телевидении, амбициях, интимной жизни и преступности. Он помог мне ответить на вопрос, которым задаются многие родители: каковы признаки того, что мой сын может иметь предрасположенность к жестоким поступкам? Глядя с этого церковного кладбища, я увидел молодых людей так, как не видел их прежде…

…Слишком много людей всегда испытывают состояние настороженности, их интуиция неправильно информирует их о том, что действительно представляет опасность. Так не должно быть. Когда вы правильно воспринимаете точные сигналы интуиции и анализируете их, не отвергая (т. е. понимаете, что возможен как благоприятный, так и неблагоприятный исход), то вам не нужно все время быть настороже, ведь вы знаете, что правильно оцените сигнал, который заслуживает вашего внимания. Страх заслужит ваше доверие, когда вы перестанете бояться впустую. Когда вы принимаете сигнал выживания как существенную весть и быстро анализируете ситуацию, страх сразу исчезает. Таким образом, доверие к интуиции — это прямая противоположность жизни в страхе…

…Исследования показали, что в иерархии страхов страх смерти находится очень близко к страху перед публичным выступлением. Почему же человек ощущает сильный, прямо-таки животный страх перед публичным выступлением, которое, казалось бы, не имеет никакого отношения к смерти? Как раз из-за того, что между ними можно установить связь. Те, кто боятся выступать перед публикой, на самом деле боятся потери собственной идентичности из-за неудачного выступления, а это, в свою очередь, коренится в свойственной человеку потребности выживать. Для социальных животных, от муравьев до антилоп, собственная идентичность является пропуском в общность себе подобных, что, в свою очередь, является ключом к выживанию. Если детеныш теряет идентичность как дитя своих родителей, то возможным результатом этого будет их отказ от него. Для ребенка это равносильно смерти. Для взрослого, потерявшего идентичность члена племени, общины или культуры, вероятным исходом будет изгнание и смерть. Поэтому страх выйти на трибуну и обратиться к пяти сотням человек на ежегодной конференции профессионалов в вашей области знаний — это не просто боязнь опозориться…

…Беспокойство — это страх, который мы создаем сами. Оно не аутентично. Если вы решили беспокоиться о чем-то, беспокойтесь, но знайте, что это ваш собственный выбор. Чаще всего мы беспокоимся, потому что это дает нам некую вторичную компенсацию. Тут существует много вариантов, ниже мы приведем несколько самых популярных…

…Мало кто из нас может предугадать, что неожиданные и нежелательные события могут привести к великим открытиям, поэтому нам следует быть более точными, когда мы составляем прогноз. История изобретений полна очевидными неудачами, которые обернулись неожиданными успехами (как при неудаче Джеймса Уатта, который хотел починить насос, но случайно получил вакуум). Я извлек большую пользу, прекратив скептически относиться к сигналам моей интуиции. Вместо этого я начал скептически воспринимать возможность ужасных результатов, которые рисовало мое воображение. Беспокойство всегда исчезает при энергичных расспросах…

Книгу можно найти по этой ссылке.

 

Главное фото: Shutterstock

comments powered by HyperComments
Платье MOTIVI

Выбор дня

Платье MOTIVI